Сопоставительный анализ философской-художественной мысли Стасиса Шалкаускиса, Николая Гумилёва, Вячеслава Иванова, Осипа Мандельштама
2026 год ознаменовался юбилеями видных деятелей культуры, оказавших знаковое влияние на развитие философской-художественной мысли в начале ХХ века. Настоящий текст посвящён сравнительному анализу идейных поисков в ментальном поле культуры рождённых почти в одно и то же время художников слова и мыслителей.
Рождённый на задворках Российской империи (город Шяуляй) в 1886 году Стасис Шалкаускис, появился на свет почти одновременно с Николаем Гумилёвым (1886), на двадцать лет позже Вячеслава Иванова (1866) и на пять лет раньше Осипа Мандельштама. Соответственно, в 2026 году отмечались юбилеи — 140 лет Стасису Шалкаускису и Николаю Гумилёву, 160 лет Вячеславу Иванову и 135 лет Осипу Мандельштаму.
Проанализировав отношение к вопросу культуры в художественных-философских системах Стасиса Шалкаускиса, Николая Гумилёва, Вячеслава Иванова, можно выявить как сходства, так и отличия.
Прежде всего, все вышеназванные художественные-философские системы питались как от западно-европейской, так и от русскй культурологической традиции.
В подходе к научному наследию Стасиса Шалкаускиса, можно сделать вывод, что помимо его приверженности философии томизма, величайшее влияние на его ментальное поле оказало философское ядро русского символизма. Именно концептуальному ядру философии Владимира Соловьёва была посвящена его диссертация «Pasaulio siela V. Solovjovo filosofijoje» ( «Душа мира в философии Владимира Соловьёва»). Знаковое влияние на него оказала и статья Владимира Соловьёва «Воскрешение Христа». Однако на литовского исследователя существенное влияние оказали и западно-европейские учёные, в частности, он перевёл статью Е. Хелла «Об одном очень важном вопросе». Во время учёбы и преподавательской деятельности в Фрибуре, на Стасиса Шалкаускиса большое влияние оказали и философы М.Muninskas и V. Vildenbandas.
Признавая существование Мировой души и её важности, что было зафиксировано в соловьёвском понимании мира, Стасис Шаклаускис осилил гипнотизирующий поэтический стиль В. Соловьёва. Под влиянием аристотелевской логики томизма, он по принципу неотомизма утвердил абсолютное наличие духовности и человеческое стремление к ней приблизиться. Публикация его диссертации (1920, Берлин) была реальным теоретическим мостом для активного прорыва в понимании связи Востока и Запада.
Литературное течение русского символизма сформировалось под под влиянием религиозно-философских идей Владимира Соловьёва.
И Николай Гумилёв, и Вячеслав Иванов, и Осип Мандельштам имели к русскому символизму непосредственное отношение. Если Стасис Шалкаускис преодолел влияние идей Владимира Соловьёва посредством обращения к томизму и неотомизму, то русские поэты отстаивали свою философскую-художественную самость по-своему, каждый — своеобычно.
Так, Николай Гумилёв стоял во главе акмеизма — литературного направления в литературе Серебряного века, провозгласившего русский символизм исчерпавшим себя и оторванным от реальной жизни. Николай Гумилёв возглавляемую им литературную организацию «Цех поэтов», где «синдики» (старейшины) во главе с Николаем Гумилёвым оттачивали художественное
мастерство — как своё, так своих коллег, — в духе верности земной правде бытия, не отвергая метафизики и обращая особое внимание на наличие необходимых для художественности придаточных предложений.
Осип Мандельштам, начавший как символист (в первой его книге «Камень», изданной в 1913 году, символизм, по мнению поэта-критика Николая Гумилёва, соседствовал с акмеизмом), В своём дальнейшем творчестве пришёл к художественному лаконизму, однако некоторые тексты в его «Воронежских тетрадях» несут в себе дыхание метафизических высот, но выраженных посредством иных, чем в символизме, языковых средств.
Вячеслав Иванов, один из столпов русского символизма, также преодолел метафизическое ядро этого литературного течения в ходе исторического процесса, вырвавшего его из привычной культурологической среды, где он являлся вершителем литературных судеб и определял литературные потоки. После октябрьского переворота Вячеслав Иванов переехал в Баку, где преподавал в бакинском университете, а затем эмигрировал в Западную Европу, где жил в Италии, преподавал в религиозно ориентированных учебных инстанциях, в конце жизни, как и Владимир Соловьёв, принял католичество.
Следует отметить в этой связи, что Стасис Шалкаускис преодолел влияние философской концепции Владимира Соловьёва не только вследствие прихода к неотомизму. Стасиса Шалкаускиса исследователи называют «Save kuriančios tautos filosofas» («Философ создающей себя страны»). Сам исторический процесс повернул направленность его мышления: хотя Университет в Фрибуре предлагал заманчивые условия работы и жизни, в 1921 году философ вернулся в Россию, ведомый единственной целью: созидать и сохранять культуру своего края — Литвы. Стасис Шалкаускис полностью и с великим энтузиазмом отдал себя созиданию литовской философской терминологии, веруя в то, что образование и культура способны повлиять на положительную динамику развития общества.
Итак, и Стасис Шалкаускис, и русские деятели культуры Николай Гумилёв, Осип Мандельштам, Вячеслав Иванов были тесно связаны как с русской, так с западно-европейской культурой, во взаимопритяжении, взаимоотторжении, взаимодействии идей выстраивая свои художественные миры, оказав знаковое влияние на развитие отечественных культур.
Следующим объединяющим все четыре исследуемые знаковые для культуры начала ХХ века фигуры объединяло стремление выйти за рамки привычных, традиционных культурологических представлений, неуёмным поиском нового. Это рифмовалось и с ожиданиями самой эпохи, когда старый мир был до основания разрушен и было необходимо принятия вызова времени во имя создания новой знаковой системы для языка культуры.
Так, академический философ Стасис Шалкаускис вышел из рамок аристотелевского томизма и неотомизма, стал видным обшественным деятелем, откликаясь на все явления жизни социума, вплоть до положения женщин в семье и проблематики спортивного просвещения.
Николай Гумилёв также стремился выйти за общепринятые рамки литературной жизни, он стремился выйти за грань сугубо отечественной культуры: он был одним из первых в России, кто обратился к системному изучению Африки, и первым русским поэтом, воспевшим Африку как возлюбленную души, этим необычайно раздвигая рамки русской поэтической семантики.
Вячеслав Иванов раздвинул рамки традиционной русской поэзии, являясь энциклопедически образованным человеком, защитившим диссертацию об античном боге Дионисе, и культ этого языческого божества исповедуя наглядно на своей знаменитой ивановской башне в Петербурге, что оказало неслыханное воздействие не просвещённые умы. Вместе с тем, язык поэта Вячеслава Иванова был густо насыщен античными мифологемами, и это также оказало существенное влияние на бытование русского поэтического языка. Уехав после октябрьского переворота в Италию, он много текстов посвятил художественным свидетельствам о жизни в этой стране.
Осип Мандельштам уже в «Камне» напитал свои тексты античной мифологией, перекличка с Овидием явственна и в «Камне», и в «Tristia».
Осип Мандельштам, будучи в ссылке в Воронеже и наблюдая среднерусский пейзаж, мечтал о Тоскане, и называл эту мечту тоской по мировой культуре.
Таким образом, все эти яркие личности обладали трансцендентным мышлением, стремясь выйти за рамки своего личностного Я, обрести и выразить свою связь с человечеством, являясь частью мирового цивилизационного процесса, частью вселенской культуры, её Всеединого целого, не теряя при этом своей индивидуальности, как личностной, так и национальной.
Объединяющим звеном в человеческих и творческих судьбах всех четырёх — и Стасиса Шалкаускиса, и Николя Гумилёва, и Осипа Мандельштама, отчасти — и Вячеслава Иванова, — было не комформистское отношение к действующей власти. Николай Гумилёв и Осип Мандельштам поплатились за это жизнью — власть их лишила жизни.
Вячеслав Иванов, осознавая свою несовместимость с действующей большевистской властью, вынужден был эмигрировать и умер в эмиграции.
Философ Стасис Шалкаускис, считая, что посредством образования и культуры можно усовершенствовать и облагородить общество, писал смелые письма тогдашнему президенту Литвы Сметоне с выдвижением социально значимых требований и давая характеристику текущему историческому моменту.
Основоположной чертой, объединяющей эти знаковые для европейской культуры личности, является понимание своей ментальной принадлежности как русской, так западно-европейской культуре. Творчество каждого из исследуемых русских поэтов откликалось на события 1914 года, они были вовлечены в исторический процесс непосредственно: Николай Гумилёв участвовал в I Мировой войне и получил три Георгиевских креста — высшую награду Российской империи. Осип Мандельштам воспринял военные действия как крушение Гармонии (так же он воспринял Февральскую революцию, а Октябрьский переворот сравнивал с крушением Иудеи). Все трое русских поэтов пристально следили за ходом исторического процесса, переосмысливая вызовы времени в художественных текстах и публицистических статьях. Даже географически европейские и русские коллизии были сопряжены: Николай Гумилёв ехал на фронт через город Вильнюс. Его сопровождала на театр военных действий Анна Ахматова. Они ночевали в вильнюсской гостинице. Таким образом, нахождение между двух миров было неотъемлемой частью как их личной, так и творческой судьбы.
Стасис Шалкаускис написал книгу, посвящённую географическим, историческим, ментальным переплетениям Востока и Запада «Ties dviejų kontinentų riba» («На границе двух миров»), изданную на французском языке. Это философское обобщение истории Литвы, выявляющее специфику эволюции литовской нации, которая с Востока подвергалась монголо-татарскому натиску, а с Запада — натиску крестоносцев. В книге Стасиса Шалкаускиса показаны элементы синтеза культур Востока И Запада.
Исторические вызовы, определившие личностные и творческие судьбы этих знаковых для культурологии фигур, актуальны в своих модификациях и сегодня. И по сей день остаётся упование на мировую культуру, которая, трансцендируя человеческую личность, выводит её на высочайший уровень творческого развития, а в этом ареале явственно действуют общечеловеческие универсальные законы, выработанные человечеством в процессе цивилизационного развития, неизбежно одухотворяемого свыше.
Эляна Суодене
2026.11.02
Ваш комментарий будет первым